900 граммовому котенку Балосу сделали торакальную операцию!

 

 

Срыгивание кормом, которое сначала приняли за рвоту, у котенка началось, когда вместо маминого молока хозяева стали добавлять твердую пищу в рацион. Жидкую пищу он не срыгивал, а вот твердая сразу после кормления полностью выходила наружу. Котенок явно голодал и был истощен. К нам Балос попал через месяц безуспешного лечения в нескольких клиниках. Ему было 3 месяца и весил он 900 грамм, был вечно голодным котенком с большим желанием жить.

Нам предстояло разобраться, что же все-таки с ним происходит. Почему твердая пища не попадает в желудок. По рентгену был поставлен диагноз «локальный мегаэзофагус»: пищевод был расширен до сердца, где и задерживалась вся твердая пища. Что-то мешало продвигаться ей дальше в сторону желудка. Это могло быть как инородное тело, так и стриктура пищевода – сужение его вследствие какого-то локального воспаления. Но наиболее вероятно, судя по локализации сужения прямо над сердцем – это была патология сосудистого кольца сердца или персистирующая дуга аорты. Это предательский сосуд, который должен был спасться, опустеть и рассосаться в первые дни после рождения Балоса, но этого не произошло. Сосуд остался и кольцом ущемлял пищевод. Пока Балос питался материнским молоком, проблем особых не возникало, но твердая пища с началом прикорма через сужение не проходила. Что и сопровождалось постоянным срыгиванием.

Котенок был очень маленьким и истощенным, что значительно затрудняло диагностику и не давало нам времени на размышления. В первый день мы попытались извлечь все содержимое из расширенной части пищевода эндоскопически (под контролем камеры через рот), так же нашей задачей было исключить стриктуру пищевода, поставить назогастральный зонд – трубочку, по которой мы могли бы давать питательную смесь Балосу прямо в желудок. Но все пошло не так, как мы планировали: пищевод был плотно заполнен кусочками корма, которые мы не могли ни схватить манипуляторами (кусочки проскальзывали и разрезались ими), ни вымыть, так как были слишком большими для этого. Единственно, что нам удалось определить: воспалительной стриктуры в месте сужения нет. Балос тяжело перенес первый наркоз, а так как не удалось поставить и назогастральный зонд, чтоб кормить котенка, решили срочно проводить операцию по поводу персистирующей дуги аорты.

Это торакальная операция, которая из-за размеров пациента в 900 грамм стала еще и ювелирной как для хирурга, так и для анестезиолога. Анестезиолог – это тот человек, который отвечает за жизнь пациента, и за то, чтобы хирург не отвлекался от операции и был сосредоточен. Торакальная операция - операция на открытой грудной клетке, когда пациент сам не может дышать, поэтому эта функция целиком ложится на анестезиолога. Дышать нужно ни больше, ни меньше, а ровно столько, сколько нужно. Если дышать мало – котенок задохнется, а если дышать больше – можно травмировать нежные легкие. Объем вдоха составлял 10 мл. Такие операции сопровождаются значительной болью и если пациент будет ее чувствовать, она может остановить его сердце. Но в распоряжении наших анестезиологов есть мониторы для точного контроля пациента в наркозе и препараты группы А, которые обеспечивают полное обезболивание.

Работа хирурга заключалась в том, чтобы открыть грудную клетку между ребрами, найти и выделить предательский сосуд, лигировать его и рассечь, освободить пищевод от окружающих мягких тканей, эвакуировать содержимое. Дальше просто ушить операционную рану. Вроде бы ничего сложного, но из-за того, что это нежное и очень маленькое создание, мы все очень волновались. Подобных операций мы успешно провели уже больше двадцати, но никогда на пациенте весом до килограмма.

Несмотря на наши опасения, все прошло планово и без осложнений, а лучшим показателем было то, что Балос уже через пару часов после операции с жадностью уплетал паштет и не срыгивал. А мы тихонько внутри себя праздновали очередную победу нашей команды, очередную спасенную жизнь.